Российский танкер Dignity, находящийся в порту Суэца с конца октября 2025 года, подал сигнал бедствия. Капитан Владимир Кузнецов не стал ждать, пока судно окончательно обесточится — он отправил сообщения береговой станции, страховщикам, агенту и посольству России. В интервью RT капитан рассказал, что происходит на борту в эти минуты, почему решение о сигнале стало неизбежным и сколько времени остаётся у экипажа, прежде чем судно превратится в ловушку без света, воды и связи.
— Владимир, вы говорили, что будете подавать сигнал бедствия. Это уже случилось?
— Да, я подал сигнал. Сделал это по судовому оборудованию, продублировал по телефону на береговую станцию. Сейчас жду подтверждения, что сигнал получен. По правилам, они должны ответить. Я также отправил сообщение по судовой почте — в страховую, в посольство России в Каире, судовому агенту и фрахтователю.
— Почему вы решили, что именно сейчас — тот самый момент?
— Потому что дальше ждать было нельзя. Ситуация критическая. Судовладелец полтора месяца кормил нас обещаниями. С 4 февраля мы экономим каждую каплю дизеля. Сначала включали генератор на три часа, потом на два, теперь — на час. За час невозможно нормально приготовить еду, наморозить холодильники, обеспечить гигиену. Если мы не получим помощь сейчас, завтра может быть поздно. Сигнал бедствия — это не просто формальность. Это последний шанс, чтобы нас услышали.
— Как обстоят дела с провизией и водой?
— Продукты еще есть: немного мяса, картошка, макароны, рис, горох. Но без возможности готовить эти припасы бесполезны. С питьевой водой ситуация чуть лучше: осталась бутилированная, примерно на пару недель. Но если ситуация не изменится, мы останемся и без воды.
За час мы не можем наморозить холодильники, чтобы сохранить продукты. Повар не успевает приготовить еду. Если мы включимся на большее время, топливо закончится вообще, и тогда останется только разводить костры на палубе. Но на танкере это взрывоопасно.
— Насколько я понимаю, проблемы не только с едой?
— Система канализации работает только от электричества. Когда свет включают на час, мы можем пользоваться туалетами в каютах. В остальное время — либо на улице, на палубе, либо терпим запахи. Это серьёзный антисанитарный риск.
— Как себя чувствует экипаж?
— У нас серьёзные проблемы. Третий механик жаловался на состояние здоровья, но это скорее моральное истощение. У меня самого год назад был рубец на желудке, врачи предупреждали, что в любой момент может открыться язва. Из-за непонятного питания и стресса желудок начал болеть снова. У третьего и четвёртого помощников появилась сыпь на руках.
— А медикаменты на судне есть?
— Медикаменты практически все просрочены. Есть какие-то таблетки от температуры, кремы для рук. Но оказать полноценную первую медицинскую помощь я не смогу.
Вся ответственность лежит на мне, как на капитане, но у меня нет ни оборудования, ни нормальных лекарств. Если что-то серьёзное случится, мы окажемся в ловушке.
— Вам документы не вернули?
— Морякам паспорта вернули. Я месяц писал… и где-то две недели назад посольство сообщило, что египетские власти вернули документы. Помогло ли посольство или страховая компания — не знаю. Но мой паспорт так и не вернули. Чем это объясняется — непонятно. Меня назначили ответственным хранителем судна, но это не повод оставлять меня без документов. Я не уголовник, никаких претензий ко мне нет. Но паспорт остался у агента или в миграционной службе порта.
Экипаж танкера Dignity уже несколько месяцев удерживают в египетском порту Суэц. У моряков почти нет электричества, не дают топливо и…
— Вы пытались его вернуть?
— Конечно. Я писал агенту, в администрацию порта — ответа нет. Адвокат от страховой компании говорит, что мне нужен оригинал паспорта, чтобы оформить доверенность и переписать ответственного хранителя на страховщика. Агент это понимает и блокирует. По сути, меня держат здесь, лишая возможности решить вопрос юридически.
— Как ведёт себя судовладелец?
— Он иногда выходит на связь, но только по WhatsApp*. От официальной переписки по судовой почте отказывается. Кормит обещаниями: говорит, что скоро будет топливо, что даст зарплату. Но по факту — кидает по 15—20 тыс. рублей на хлеб, не более. За январь второму механику не выплатили больше 200 тыс., за февраль зарплату не получил никто. Уже март, а денег нет.
«Рано или поздно судно сядет на мель»
— Из-за чего вообще судно оказалось в этой ситуации?
— Судно арестовано. Долгов у судовладельца больше $6 млн. Это и проход Суэцкого канала, и неоплаченный ремонт в Китае ещё в 2024-м, и долги агенту — около полутора миллионов. Агент, кстати, всячески препятствует нашему освобождению, потому что хочет получить свои деньги первым. Пока долги не погасят, судно будет стоять.
— Сколько человек сейчас на борту?
— Восемь. Хотя по сертификату минимального экипажа должно быть 13 человек.
Мы даже не можем обеспечивать нормальную эксплуатацию судна, особенно в таких условиях. Судно постоянно тянет с якоря из-за песчаного дна. Рано или поздно его прибьёт к берегу, и оно сядет на мель. Судовладелец довёл его до состояния металлолома.
Все писали заявления на увольнение. Страховая компания готова помочь с репатриацией и обещает выплатить зарплату за четыре месяца. Но власти порта и агент блокируют увольнение, ссылаясь на требования минимального экипажа. Но как можно требовать 13 человек, если у нас нет топлива, нормальной еды и условий для жизни? Это абсурд.
— Как вы оцениваете моральное состояние команды?
— Очень тяжело. Сегодня уже есть инциденты психологических срывов. Люди выходят из равновесия. Это словами не передать, это нужно видеть. Я постоянно докладываю в посольство о том, что происходит на судне.
Ситуация критическая. Я как капитан желаю всем здоровья. Мы хотим вернуться к родителям, жёнам и детям живыми и здоровыми. Потому что нас здесь просто держат заложниками.
— Если вам паспорт так и не вернут — вы останетесь?
— Нет.
Я уже сказал страховщикам и посольству: если экипаж будет уезжать — я тоже съеду. Даже без паспорта. Оставаться здесь одному? Для чего? Сидеть на этой железке, охранять имущество судовладельца, который бросил нас на полтора месяца? Нет.
Ни топлива, ни воды нормальной не будет. Ни приготовить, ни помыться. Смысла нет. Если за экипажем приедет буксир или катер — я пойду с ними. А проблемы с документами буду решать на берегу.
— Напоследок: что вы хотите добавить?
— Власти Египта говорят, что не препятствуют нашему отъезду. Но это неправда. Почему тогда у меня забрали паспорт? Почему агент требует тысячи долларов за смену одного члена экипажа? Сначала называли сумму $2 тыс., потом портовые власти подняли до $4,5 тыс. Здесь процветает коррупция, и без помощи России нам справедливости не добиться.
* Продукт Meta, деятельность признана экстремистской, запрещена на территории России.
