15 марта 2001 года чеченские террористы захватили российский Ту-154 вскоре после вылета из Стамбула и угнали его в Саудовскую Аравию. Операция по освобождению заложников, проведённая саудовским спецназом, закончилась гибелью двух человек, в том числе стюардессы Юлии Фоминой. Бортпроводник Николай Дмитриев, оказавшийся тогда в эпицентре событий, очень надеется, что память Юлии Фоминой будет когда-нибудь увековечена. В рамках проекта «Незабытые истории» он подробно рассказал RT о трагедии 20-летней давности.

«Хотела помочь, а получила пулю»: 20 лет назад террористы угнали российский Ту-154 в Саудовскую Аравию

— Расскажите, как вы пришли в авиацию. 

 Я родился в районе Внуково и о профессии, не связанной с авиацией, никогда не помышлял. Всё своё детство я провёл на аэродроме. Мама работала медиком в аэропорту, и я после школы шёл к ней, там было интересно. После 11-го класса, в 1985 году, я поступил в Криворожское авиационно-техническое училище. Наш год был первым, когда из институтов и училищ стали призывать в армию, поэтому, как только мне исполнилось 18 лет, пошёл служить. 

— Где служили?

— В Афганистане. После возвращения из армии можно было доучиться, но это значило снова попасть в казарму, а туда уже не хотелось. И по совету мамы я устроился работать бортпроводником во внуковское подразделение «Аэрофлота». Думал тогда, что на время, а оказалось — на всю жизнь.

Зарплата по тем временам была очень хорошая. Для 1988 года 400—450 рублей в месяц — приличные деньги. Инженер получал 220 рублей.

А в 1993 году я и ещё несколько ребят создали первый независимый профсоюз бортпроводников.

Захват в 1990 году пассажирского Ту-154 большой группой заключённых и его угон из Якутии в Пакистан — один из самых необычных…

— Зачем?

— Компанию акционировали и разделили: на аэропорт и лётное подразделение. Пришли люди, мало понимавшие в этом деле, но нам удалось добиться подписания первого коллективного договора. Это было интересно: отстаивать и защищать права людей. И пережить пришлось многое: и зарплату нам не платили в середине 1990-х, и с охраной даже ходил какое-то время. В общем, хлебнул профсоюзной борьбы по полной. 

А в 1999 году я стал начальником службы бортпроводников во «Внуковских авиалиниях».

— Что лично вас привлекает в работе бортпроводника?

— На первом месте это всё-таки общение с людьми. Не сразу, со временем, приходит понимание психологии людей, их типажей, манер поведения, приобретаются навыки общения и  разрешения конфликтов. Эти навыки, кстати, и в жизни помогают.

Со стороны может казаться, что бортпроводник — это водички принести. Но главная задача у него — это обеспечение безопасности пассажиров и полёта. Если нужно, ты и спасатель, и психолог, и врач. Эта профессия слабых не принимает. В воздухе может что угодно произойти.

«Лететь никуда не собирался»

— Итак, 15 марта 2001 произошёл угон чеченскими террористами Ту-154, летевшего из Стамбула в Москву. Расскажите, как всё происходило.

 Меня не должно было быть на этом рейсе. Я начальник службы бортпроводников авиакомпании, и у меня куча бумажной работы и других дел. Но, согласно порядку, заведённому в компании, я должен был за квартал налетать не менее 45 часов.

14 марта, когда до конца смены оставался час, мне позвонил начальник отдела труда и заработной платы и сказал, что скоро конец квартала, а у меня вылетов нет, и значит, надо лететь. Надо так надо. Посмотрел план полётов, выбрал Стамбул и поставил себя в расписание. Вылет в десять утра, комфортный рейс.

Позвонил бы он мне позже — и вписаться в Стамбул я бы уже не успел. 

— Вы хорошо запомнили тот день?

 Всё до деталей запомнил, на всю жизнь. С погибшей Юлей Фоминой мы дружили семьями. Тем утром позвонил её муж. Он вёз Юлю на рейс и сказал, что они немного задерживаются. Перед вылетом идём на медкомиссию, а он от неё не отходит. Я говорю: «Серёга, езжай домой, успокойся». Он словно что-то чувствовал тогда…

— В Стамбул долетели нормально? 

 Да, у нас были туристы, чартер. Без происшествий.

«Коля, самолёт захвачен»

— Захват произошёл на обратном пути в Москву. Вы находились в салоне, всё происходило у вас на глазах. Как это было? 

 После взлёта прошло семь-восемь минут, мы собрались на кухне между первым и вторым салонами, и вдруг туда заходят двое. Александр Хромов им говорит: «Ребят, вы чего встали? Мы ещё взлетаем». И тут вижу: у одного из них в руке нож. Я ударил по кнопке ССО (cистема сигнализации опасности. — RT), которая предупреждает пилотов о ЧП в салоне. Но на том рейсе ещё и дверь в кабину пилотов плохо фиксировалась.

— Сломана была?

 Да, командир знал об этом. Когда я ударил по кнопке, Хромов тележкой преградил террористам проход вперёд, и я побежал к пилотам. Дверь не заперта, заскакиваю: «Коля (Николай Виноградов, командир Ту-154. — RT), самолёт захвачен». Сказал, чтобы закрывались, а когда вышел назад, они уже у кабины были. Впереди Хромов, весь в крови: «Меня зарезали».

Главный из захватчиков (террорист Супьян Арсаев. — RT), приказал второму обыскать меня. Потом поставил сумку у двери кабины пилотов и сказал, что внутри бомба, которая через 20 минут взорвётся. 

После этого он молодого отправил с Хромовым на кухню, сказав, чтобы тот резал стюардесс, если я рыпнусь. А мне приставил нож к спине и потребовал открыть дверь к пилотам. 

«Хотела помочь, а получила пулю»: 20 лет назад террористы угнали российский Ту-154 в Саудовскую Аравию

— Ваши ощущения в тот момент представить невозможно…

 Вся жизнь перед глазами пробежала. Но я ему говорю: «Дверь заблокирована, мы её снаружи не откроем. Ты, успокойся, скажи, что хочешь? А я с ними свяжусь по телефону и передам требования». Он чуть задумался и согласился. 

Сегодня 59-летний профессор истории из Каирского университета, египтянин Сейф ад-Дин Мустафа захватил пассажирский самолёт A320…

— Какие выдвинул требования?

 Лететь в Афганистан. Я же как раз служил на авиабазе в Баграме. Думаю: «За***ись». По телефону передаю всё Виноградову, сообщаю о бомбе, о ранении Хромова и говорю, что они не шутят. Он попросил пять минут на ответ.  

— Что решил командир воздушного судна?

 Сказал, что до Афганистана не хватит топлива, но можно в Саудовскую Аравию. Потом я увидел, что в глазок двери кто-то смотрит, и попытался пальцами показать сколько их, Супьян заметил это и пресёк жёстко. Но был важный нюанс. Когда он сказал о бомбе, я время засёк. 

— Те самые 20 минут?

 Да, они проходят, и ничего не происходит. Он не прочухал этот момент, забыл видимо. Прошло ещё 10 минут, и только тогда он спохватился, достал мобильный телефон и снова как бы включил таймер. Но я уже понял, что бомбы, по крайней мере с часовым механизмом, нет.

Попытки проникнуть в кабину

— Какая обстановка была в салоне? Как вели себя пассажиры?

 В самолёте были и наши, и турки, всего 163 пассажира. В первом салоне у кого-то истерика случилась. А он (Арсаев. — RT) сразу поставил условие, чтобы все передвижения по самолёту были согласованы с ним, и если кто-то вдруг даже встанет без спроса — он меня сразу убьёт. 

Я позвал Светлану Иванив, бригадира бортпроводников, и попросил её сделать объявление по громкой связи о том, что происходит, куда летим, как надо себя вести, что все передвижения только по поднятию руки.

Состояние пассажиров очень сложно передать словами, можно сравнить с атмосферой на похоронах — кто-то начинает плакать, привывать, потом замолкает и тут же другой начинает.

К счастью, удалось уговорить Арсаева, чтобы людей хотя бы водой напоили. Но напряжение не спадало, он всё пытался проникнуть внутрь кабины.

— Каким образом?

 В первом салоне заплакал младенец, и Юля Фомина, по первой работе она воспитатель детского сада, попыталась его успокоить. А этот урод схватил Юлю, приставил нож к горлу, подвёл к кабине пилотов и заорал, что зарежет, если не откроют дверь. Она умоляет не убивать, плачет, в общем, атмосфера просто ужас. 

Я его успокаивал, и в итоге он Юлю отпустил. Я её попросил больше сюда не подходить. И в этот момент появился третий террорист с топором, который до этого никак себя не проявлял. 

— А в ходе полёта угонщики вам говорили, что они хотят?

 Нет, ничего не проговаривали. Но действовали они очень чётко. Все роли были расписаны: кто, чего, как, и все команды Арсаева беспрекословно выполнялись.

После посадки самолёт отбуксировали на дальнюю площадку. В салоне ужас, страшная жара, 55 градусов, дети ревут. А Супьян снова стал подтаскивать девчонок к кабине пилотов и требовать открыть дверь. А потом они начали её топором ломать.

— Правда ли, что при посадке в Медине саудовские власти не хотели вас принимать?

 Да. Но деваться было некуда, сели. После посадки сразу немного отлегло, всё-таки все живы и уже на земле.

— Снаружи самолёта что-то происходило?

— К самолёту никто не подъезжал, стояли на отшибе одни. И всё это подвешенное, напряжённое состояние длится, длится и длится. В какой-то момент я понимаю, что больше не выдержу. У Хромова кровь идёт, остановить не получается. Ситуация накаляется. Ещё чуть-чуть, и он (Арсаев. — RT) кого-то зарежет, надо как-то действовать.

«Хотела помочь, а получила пулю»: 20 лет назад террористы угнали российский Ту-154 в Саудовскую Аравию

Несостоявшийся бунт

— Так что вы решили предпринять?

 Сзади меня сидели два парня. Я улучил момент, повернулся и тихо спросил: «Вы мне поможете?» Они кивнули. И парень, сидевший рядом со мной, тоже кивнул. Шепчу: «Покупали ли вы что-то в Duty Free?» Сидевший сзади сказал, что есть бутылка с джином, лежит как раз под моим креслом. Светлана Иванив ходила по салону, носила кому таблетки, кому ещё что-то. Когда она подошла, я попросил принести чашку кофе, чтобы был кипяток. Она стоит, смотрит и не понимает, я повторяю, глядя ей в глаза: «Кофе, кипяток».

— А что дальше думали сделать?

 Плеснуть кипятком в Арсаева, бутылкой ему по голове, а ребята: один помогает мне, а двое бегут назад и пытаются младших нейтрализовать. Она возвращается со стаканом и, неожиданно показывая мне распростёртую ладонь, говорит: «Их пять».

— Речь о тех самых террористах, личность которых так и не удалось установить?

 Да. На борту было много турок. Как она поняла, что их пять, я не знаю. Потом спрашивал об этом, она отвечала, что некоторые очень подозрительно себя вели. Были ли они на самом деле, точного ответа нет до сих пор.  

— Но после её слов вы от своего плана отказались?

— Если их пять, то смысла в нём уже не было. Меж тем младенец в первом салоне не умолкал, и я начал Супьяна уговаривать: «Ладно мы, христиане, но ты же мусульманин, давай их отпустим, ребёнка этого выпустим, он с родителями-турками был, они тебе тут не нужны. Коллегу моего надо отпустить, на борту ему не могут оказать помощь».

А он: «Если ты сейчас не заткнёшься, я тебе топор в голову всажу».

Когда Светлана принесла мне воды, я попросил её с Супьяном поговорить. Мы уже 3—4 часа стояли, и нужно было хоть что-то делать. 

«Разрешил отпустить десять человек»

— У неё получилось?

 Он в итоге разрешил отпустить десять человек, причём приказал ей самой выбрать кого. И, вы представляете, люди ей деньги предлагали, чтобы попасть в число избранных.

— Невероятно…

 Да, она потом рассказывала. Они же слышали его слова про десять человек. Конечно, какие деньги в такой ситуации? Светлана прошла по двум салонам, отобрала людей: детей, стариков, женщин, больных. А я хотел хоть как-то передать на землю, сколько террористов в салоне. Пилоты же не знали, что их уже пятеро, возможно, чем они вооружены, и что бомбы у них нет. 

— Как вы хотели это сделать?  

 Рядом с молодым человеком сидела девушка, и я попросил её притвориться беременной — взять пакет и вызвать рвоту. Если отпустит, говорю, выйдешь и всё расскажешь. 

Когда десятерых отобрали, я уговорил Супьяна и «беременную» отпустить. 

— Пока стояли, переговоры с экипажем тоже шли?

 Я деталей не знаю, но переговоры, конечно, велись. В самолёте есть дальняя связь, УКВ передатчик. С Москвой были разговоры.

— Освобождение десяти человек прошло гладко?

— Не совсем. Когда поставили трап и люди начали спускаться, Арсаев подошёл ко мне и сказал: «Ты тоже выходишь». Я отвечаю, что не пойду, в салоне всё как бы через меня было. А он говорит, что я могу остаться только с топором в голове. Перед выходом я успел сказать Юле Фоминой, что всё будет хорошо. Раненого Хромова сразу на скорой увезли. Ещё подъехали два автобуса. На одном увезли отпущенных пассажиров, а другой остался стоять у самолёта. Там был штаб и переводчик.

«Хотела помочь, а получила пулю»: 20 лет назад террористы угнали российский Ту-154 в Саудовскую Аравию

Перед тем как зайти в автобус, я ещё успел заглянуть в кабину пилотов. Там стояла АПА (аэродромный подвижный электроагрегат. — RT). Это специальная машина, которая подаёт кабели к самолёту и питает его электричеством на стоянке. Я залез на неё и смог переговорить с Николаем Виноградовым.

— Что он сказал?

 Что это какие-то братья Арсаевы, они уже знали о них. Нам же террористы по именам не представлялись. Потом выяснилось, что там отец с сыном были. Я сказал, сославшись на Иванив, что террористов возможно пятеро, но сам лично видел трёх. Сказал, что бомбы нет.

«Арсаев посчитал себя обманутым»

— Переговоры с террористами какие-то шли?

 Да, люди из штаба поднялись по трапу и на верхней площадке начали с ними говорить. Как я понял, арабы требовали отпустить заложников, а те попросили медикаменты, ещё что-то, и дали им 10—15 минут на размышление. Потом арабы сошли с трапа на полосу и стали ждать.

А когда буквально одна минута осталась до принятия решения, из заднего аварийного люка на взлётную полосу вдруг стали валиться люди.

В экипаже было два техника по наземному обслуживанию самолёта, они сидели в самом хвосте у этого люка и открыли его. 

— Скольким заложникам удалось сбежать?

 Не знаю. Человек 12—15 их было. Я когда увидел, как они вываливаются, подумал: «Всё. Капец».

— Почему?

 В отместку террористы могли убить кого-нибудь. Когда увезли выпавших, арабы снова попытались подняться по трапу, но террористы от переговоров отказались. Люди сбежали, и Арсаев посчитал себя обманутым. 

«С вами хотят поговорить»

— Саудовцы обращались к вам за какой-то помощь?

— С бортинженером Андреем Гусельниковым мы объяснили арабам, что готовы показать, как можно попасть в самолёт через багажные люки, если будет штурм. А потом меня отвезли в аэропорт к нашему консулу. Он предложил отойти в сторонку: «Я сейчас наберу номер, с вами хотят поговорить».

— Кому он позвонил?

 Не знаю, кому-то из руководителей штаба в Москве. Консул сказал, что в Москве хотят знать все детали происходящего на борту. С лётчиками хотя связь и есть, но пилоты ведь сидят запертые в кабине и толком ничего не знают. Я рассказал, что знал.

— Как всё дальше развивалось?

 Ночь прошла спокойно. Утром они стали просить заправить самолёт и требовать вывести войска из Чечни. Дверь они уже почти сломали. Когда им уже оставалось совсем чуть-чуть, экипаж выбрался через форточку на взлётку. Пассажиры стали кричать: «Смотрите, экипаж убегает». И в это время начался штурм.

Штурм

— Для вас он стал неожиданным?

 Да. Было несколько групп спецназа, первая пыталась проникнуть через кабину пилотов. Другая группа ломилась через люк основного выхода, но делали это очень криво. У них не получалось открыть дверь.

«Хотела помочь, а получила пулю»: 20 лет назад террористы угнали российский Ту-154 в Саудовскую Аравию

— Вроде бы ночью саудовский спецназ даже проводил какие-то тренировки на таком же самолёте.

 Я не знаю, они так говорили. Наша «Альфа» была наготове в Москве, но саудовские власти отказались от их помощи, решили сами штурмовать.

— Во время штурма погибла Юлия Фомина. Вы хоть и не видели этого сами, но наверняка знаете, как это произошло…

 Когда началась стрельба, другие наши девчонки упали на пол. А Юля увидела, что спецназовцы снаружи никак не могут открыть дверь в салон и решила помочь им — открыть её изнутри.

Когда открыла, боец сразу начал стрелять и попал ей в шею. В кого он там стрелял, зачем… Светлана потом рассказывала, что кровь просто фонтаном хлестала.

В этот момент убили и пассажира, гражданина Турции. Когда спецназ ворвался, он  решил перебежать куда-то, его приняли за террориста и застрелили.

— Что стало с самими террористами?

 Супьяну попали в голову, в самолёте он был ещё жив, умер уже в здании аэропорта.

— Думаете, если бы штурмовали наши, всё прошло бы иначе?

 Они бы сделали всё по-другому. Я не понимаю, почему они начали тупо в эту дверь ломиться, когда мы показали им специальные люки, через которые можно было попасть в самолёт. Но штурм воздушного судна считается успешным, если потери составляют 2—3%.  

Потом ребята из «Альфы» к нам приезжали спустя какое-то время. Их командир попросил: «Коль, у меня много молодых ребят, ты расскажи, как всё было, чтобы они послушали».

Они записывали на видео не только меня, но и других наших, чтобы потом показать бойцам своим. Там же ротация идёт, кто-то про этот случай слышал, кто-то нет. А им хотелось запечатлеть наши эмоции, чтобы люди понимали с чем им возможно придётся сталкиваться.

— Как развивались события после окончания штурма? 

 Нас повезли в их тюрьму на опознание двух других выживших террористов. Потом прилетел наш правительственный Ил-62 и второй самолёт за турками. Пассажиры улетели по своему выбору — в Москву или Стамбул. Прилетевшие из Москвы сотрудники спецслужб попросили меня опознать Юлю в морге. Я откинул ткань — она лежит, как живая, просто бледная немного. Была здоровая, молодая девушка, 27 лет всего…

«Хотела помочь, а получила пулю»: 20 лет назад террористы угнали российский Ту-154 в Саудовскую Аравию

— Потом домой?

— Да, нам сказали лететь, а тело Юли обещали потом прислать. Но я сказал, что так не пойдёт — мы сюда все вместе летели, все вместе и вернёмся. А у них гробов нет. Я говорю консулу: «давай, где хочешь ищи этот ящик, мы должны её нормально привезти». В итоге нашли, привезли. До сих пор не могу с этим свыкнутся, хотя столько лет прошло. Она хотела помочь, а получила пулю. Если бы легла как все, то жива бы осталась. На обратном пути в самолёте пассажиры сами собрали деньги на памятник для Юли.

«Сделал всё, что мог»

— В Москве потом был какой-то разбор, следствие?

— Мы когда прилетели во «Внуково», нас прямо у трапа встречали чиновники, Валентина Матвиенко, следователи, эфэсбэшники. Первым вышел командир Николай Виноградов, доложил так, и так. Потом уже мы, я сразу же нашёл Серёгу Фомина, мужа Юли, сказал: «Серёга, всё что я мог, я сделал». 

Когда прилетели, пассажиров стали на допрос вызывать, все эти следственные дела. А я сказал: «Ко мне даже не подходите, вон у меня стоит жена и ребёнок». В итоге показаний так и не дал, и потом не вызывали. Видимо, девчонки наши рассказали всё, как было. Потом были похороны, на нашем кладбище во Внуково, Юле сделали памятник. Лужков дал квартиру семье. Там был ещё интересный момент с компенсацией.

— Какой?

 Когда мы в 90-е заключали с авиакомпанией первый коллективный договор, включили пункт, что в случае гибели работника человеку, указанному в завещании, выплачивается среднемесячная зарплата в течение 10 лет. Матвиенко дала свой телефон маме Юли на всякий случай. И мы ей звонили и просили, чтобы она вышла на руководство авиакомпании, и те выплатили эту сумму сразу.

Дело в том, что компания в предбанкротном состоянии находилась, денег особо не было, и мама Юли могла остаться без выплат.

— Матвиенко сумела помочь?

 Она всё сделала, спасибо ей за это. Маме выплатили зарплату Юли за 10 лет.  

— Весь экипаж Ту-154 вскоре после возвращения наградили. Как это было?

 Вот всё, что с этим связано, в памяти уже стёрлось. Собрали нас в Росавиации, тогда она называлась Госслужба гражданской авиации. Был глава ведомства Александр Нерадько, министр транспорта Сергей Франк. Помню только, как вышел, кивнул, ну и всё. Наградили медалью «За Отвагу». Потом пошли в кабинет Нерадько, там небольшой стол накрыт, поздравили они нас. Была семья Юли, её тоже наградили посмертно.

«Хотела помочь, а получила пулю»: 20 лет назад террористы угнали российский Ту-154 в Саудовскую Аравию

«Два года приходил в себя»

— Наверняка после пережитого пришлось какое-то время приходить в себя…

 Нас всех сразу списали, нужно было проходить комиссии, врачей. Стюардессы легли в больницу, их там выводили из этого состояния. Меня тоже накрыло будь здоров.

— Что с вами происходило?

 Представьте, в голове есть мысль, ты ложишься с ней спать, просыпаешься с ней, живёшь с ней весь день и постоянно бесконечно крутишь. С тобой кто-то разговаривает, а ты где-то там, далеко, и вроде слышишь человека, а ответить не можешь ему, потому что в голове сидит вот это.

— Как сложилась ваша судьба потом?

 Все постепенно восстановились, начали летать. Девчонки перешли в «Сибирь», которая приобрела «Внуковские авиалинии», а позднее стала S7. Лена Дубинина даже роды приняла на борту. Меня глава компании Владислав Филёв тоже звал, но я отказался. Ушёл сначала в авиакомпанию «Евразия». Там проработал инструктором бортпроводников два года. Мы возили сборную Россию по футболу времён ЧМ-2002 в Японии, насмотрелся на наших игроков, тренеров.

В 2004—2005 году пришёл в «Алросу», где я до сих пор летаю и всем доволен. Надеюсь оставаться в профессии как можно дольше.

Вопрос от президента

— Уже в «Алросе» вы пережили ещё один драматичный эпизод. В 2010 году летевший из Якутии в Москву Ту-154 оказался полностью обесточен, вышли из строя все приборы. Кругом глухая тайга, связи нет, горючее на исходе и тогда каким-то чудом удалось посадить самолёт на крохотном аэродроме в Ижме, при этом никто не пострадал…

 Да, эту историю тоже не забыть никогда. После неё моя жена, которая был со мной на том рейсе, ушла из авиации. Не смогла отойти от пережитого. Там в принципе всё известно, она прогремела на всю Россию. Спасибо нашим пилотам, которые в такой тяжелейшей ситуации смогли посадить самолёт на эту крошечную узкую полосу.

«Хотела помочь, а получила пулю»: 20 лет назад террористы угнали российский Ту-154 в Саудовскую Аравию

— Если бы её не нашли в последний момент, то что?

 Когда заметили полосу, мы уже готовились садиться на реку. Там ребята заприметили небольшую песчаную косу, осмотрели её. Туда бы садились, но последствия могли быть другими.

— По итогам этой истории вас награждал Орденом Мужества президент Дмитрий Медведев. У вас тогда был с ним какой-то диалог? 

 Я сначала, если честно, даже не услышал, что он спросил, рост всё-таки у меня большой, да и со слухом у людей из авиации не всё идеально. Нагнулся чуть к нему, и он поинтересовался, за что у меня медаль «За отвагу». Я спросил, помнит ли он про угон самолёта в Саудовскую Аравию, где погибла девушка, Юля Фомина. Он сказал: «Да, конечно, я помню про этот случай». И я, показывая на медаль, сказал, что это от Путина, а это, орден, уже ваш. Он пожелал мне больше никогда не попадать в подобные ситуации. 

«Хотел бы, чтобы память Юли Фоминой была увековечена»

— Какие у вас ближайшие планы?

 Хочу добиться встречи с Александром Васильевичем Нерадько. Я бы хотел, чтобы память Юли Фоминой была увековечена. У нас тут, в Солнцево, сейчас много новых кварталов, новых улиц, которые порой называют в честь людей из авиации. Почему бы не назвать в честь Юли что-то? Или хотя бы небольшую мемориальную доску в аэропорту «Внуково» поставить. Она совершила подвиг и, конечно, достойна этого. После гибели её именем назвали тот самый Ту-154, но его давно уже списали и распилили.

«Хотела помочь, а получила пулю»: 20 лет назад террористы угнали российский Ту-154 в Саудовскую Аравию

Сейчас всё-таки 20 лет вот-вот будет, я очень надеюсь, что её поступок не будет забыт, что о ней навсегда останется какая-то память, не только в наших сердцах, но и для следующих поколений работников нашей отрасли. Не знаю, вот получится или нет что-то у меня, но очень хочется верить, что меня услышат и поймут.

— Неужели после всего пережитого не боитесь летать?

 Боятся все. Я не знаю людей, кто не боялся бы. Просто кто-то может совладать чувством страха, а кто-то нет.

— Что будете делать на пенсии?

 Я в принципе уже пенсию заработал, но уходить пока не собираюсь, буду летать, пока могу. Когда уйду из авиации, найду чем заняться, у меня растёт чудесная внучка, на рыбалку буду ходить. 

ОСТАВЬТЕ ОТВЕТ

Пожалуйста, введите ваш комментарий!
пожалуйста, введите ваше имя здесь